Список форумов Флуд Флудилка "Игра чисел: почему всё, что вы знаете о футболе, неверно".

"Игра чисел: почему всё, что вы знаете о футболе, неверно".

Обсуждения не по теме тут

wode4566 Проверенный
Проверенный

Глава I

В спорте правда важнее того, что вы считаете верным, потому, что правда дает преимущество. Билл Джеймс.

"Так делали всегда"

Наша прекрасная игра с головой уходит в традицию. Прекрасная игра всеми силами цепляется за свои догмы и трюизмы, убеждения и принципы. Игрой управляют люди, которые не желают видеть, как аутсайдеры бросают вызов их власти; люди, которые считают, что есть только одно правильное виденье игры – и это их виденье. Они не хотят слышать, что уже больше ста лет упускают нечто важное. Что они знают о футболе не все. Что то, что так делали всегда – еще не значит, что так должны были делать.
Прекрасная игра упорна в своем неведении. Прекрасная игра уже созрела для перемен. В сердце этих перемен должны быть цифры. Цифры изменят традиции и перевернут нормы, поменяют привычки и разрушат мифы. Цифры позволят нам увидеть игру такой, какой мы не видели ее раньше.

В каждом клубе мирового класса это знают. Там нанимают аналитиков, специалистов по сбору и интерпретации данных, которые используют всю возможную информацию, чтобы планировать тренировки на целый сезон, разрабатывать систему игры, определять необходимые трансферы. На кону миллионы фунтов и сотни трофеев. Каждая команда готова на все, чтобы получить хотя бы малейшее преимущество. Но ни один клуб еще не оценил как следует роль цифр и их информативность. Дело не только в сборе данных. Нужно еще знать, что с ними делать.

Для футбола это непаханое поле. Часто говорят, что футбол нельзя (или не стоит) сводить к одной лишь статистике. Критики считают, что это портит красоту игры. Но так не считают клубы, которые борются за кубок Лиги чемпионов или победу в Премьер-лиге, сборные, сражающиеся на чемпионате мира; так не считаем и мы. С каждым новым клочком знаний мы любим футбол еще больше во всей его сложной красе. Таково будущее. Его не остановить.

Это не значит, что все футбольные традиции ошибочны. Информация, которую мы в наше время можем собирать и анализировать, подтверждает, что многие вещи, в которые верят люди, — правда. Но цифры дают нам возможность узнать правду еще глубже, разобраться со спорными вещами и вывести на свет ошибки, которые "делали всегда". Самая большая проблема почитаемых традиций и нерушимых догм – это то, что они редко подвергаются сомнению. Знание остается неизменным в то время, как меняется игра и весь мир.

Задавайте вопросы

Это был простой вопрос, заданный изумленным тоном, в котором американцы часто обсуждают футбол.

"Почему они так делают?"

Дэйв и я как-то пересматривали обзоры Премьер-лиги, и кое-что привлекло его внимание. Не ослепительное мастерство, не завораживающая красота игры, даже не плохое судейство, а нечто более приземленное. Дэйв был ошеломлен, как и многие центральные защитники до него, тем, насколько далеко Рори Дилэп вбросил мяч из-за боковой. Каждый раз, когда Сток Сити вбрасывал аут недалеко от штрафной площадки противника, Дилэп рысью мчался к бровке, вытирал мяч футболкой (или специально оставленным полотенцем, если играли дома) и катапультировал мяч в штрафную – снова и снова.

Для меня (бывшего вратаря) польза от бросков Дилэпа была очевидна. Я объяснил Дэйву: у Стока неплохая команда, но не в плане скорости и тем более утонченной игры. Зато у них были высокие игроки. Так почему не попробовать создать момент из ничего, когда мяч выходит за поле? Почему не внести чуток беспорядка в ряды противника? Это ведь работало.

Но любопытство Дэйва не было удовлетворено. Это лишь подтолкнуло его к другому вопросу: "Так почему все так не делают?"

Ответ тоже был очевиден: не в каждой команде есть Рори Дилэп, способный так далеко бросать мяч по прямой траектории, как камень, и сеять панику среди защитников.

Дэйв (бывший бейсбольный питчер) не сдавался: "Разве нельзя найти кого-нибудь такого же? Или потренировать одного из игроков с утяжелителями на руках, пусть побросает копье или молот".

Вот здесь все уже не так просто. Да, конечно вопросы Дэйва, как вопросы настойчивого любознательного ребенка, раздражали меня, но еще больше меня раздражало то, что у меня нет достойного ответа.

"Можно играть в футбол так, как Сток, — ответил я, — если в составе есть Дилэп и достаточно высоких защитников. Но это не очень зрелищно. Так играют, только если приходится".

"Но почему? — Дэйв руководствовался убойной логикой. — Ведь у них это, похоже, работает".

Вот и все. Мне, будто печальному родителю, оставалось сказать только одно: "Потому что".

Потому что есть вещи, которые не хочется делать, когда играешь в футбол. Потому что, хотя и гол после дальнего броска равноценен голу после разыгранной комбинации, он почти что "не считается". Потому что он не совсем заслуженный. Но бесконечные вопросы Дэйва: "Почему? Почему? Почему?" — не давали мне покоя. Если у Стока это работает, почему другие команды так не делают? Кто больше прав: Сток, который треть своих моментов создал после дальних вбрасываний, или все те, кто не мог или не хотел использовать дальние броски?

Почему некоторые вещи просто "не делают"?

Почему в футбол играют так, как играют?

Мы попробовали найти ответ на эти два важных вопроса, используя знания в социологии, опыт политического экономиста и вратаря в моем случае, поведенческого экономиста и питчера – в случае Дэйва, а также нашу любовь к спорту и страсть к решению сложных задач.




Футбол всегда был игрой чисел: 1:1, 4-4-2, большой 9-й номер, заветная 10-ка. Это никогда не изменится, да мы бы и не хотели. Но уже набирает ход "статистическая реформация", которая может сделать другие числа не менее важными: 2.66, 50/50, 53.4, <58<73<79, и 0 > 1,- все они будут неотъемлемой часть футбола в будущем. Это книга о самой сути футбола – о голах, жребии, тактике, атаке и защите, владении мячом, о суперзвездах и неудачниках, о развитии и тренировках, о красных карточках и заменах, о лидерстве, об увольнении и приеме на работу тренеров – все это имеет отношение к числам.

Аналитическое сообщество

Аккуратные, скромные, вдумчивые типы, которые каждый год в марте съезжаются в Бостон на Конференцию по спортивной аналитике, организованную престижной школой управления Sloan в MIT, – это не шаманы, ищущие возможность заглянуть в будущее футбола или разглядеть его сущность. Это тренеры, персонал и руководители крупных мировых спортивных организаций, которые собираются каждый год, чтобы исследовать и развивать игру чисел.

Футбол – это спорт, который уже давно определяется четко обученными спортсменами и руководителями с кирпичным лицом. До презентаций по "Разбору отскока с оптической точки зрения" или "Нового поколения тренировок с помощью мобильных устройств" дело еще не дошло, однако перемены наступают. Аналитика – "открытие и передача существенных моделей информации" — расцветает в десятках областей, и в спорте тоже потихоньку начинают использовать ее потенциал. Аналитика – это гораздо больше, чем только таблицы и статистика; это открытость к информации любого вида: формальной, неформальной, классифицированной, хаотичной, наблюдаемой, записанной и т.д. Аналитика – это поиск любых истин, повторений и соответствий, которые собранная информация может содержать. Бейсбол, баскетбол и американский футбол приветствуют аналитику. Футбол же остается немного позади, неохотно принимая будущее.

Среди 2000 (или около того) делегатов – а в 2007 году было всего 200 – представители некоторых ведущих футбольных клубов Европы, а также компании, предоставляющие данные, те, кто пытается утолить ненасытную жажду информации. В настоящее время их только горстка – делегаты от спорта США по-прежнему составляют большую часть ??аудитории. Дэвид Гилл, исполнительный директор Манчестер Юнайтед, может одиноко бродить этими залами, как он делал в 2012 году, в то время как Билл Джеймс, первопроходец бейсбольной аналитики, — здесь знаменитость, хотя новые знаменитости на этих мероприятиях рождаются каждый год.

Спортивная аналитика в моде, и в футболе ее использование растет в геометрической прогрессии. Менеджеры, скауты, игроки и владельцы – все хотят получить преимущество, а знание – это сила. Люди, собирающиеся здесь, производят это знание. Каждый год в этом конференц-центре Бостона собираются новые первопроходцы.

Они не просто рассуждают о том, как собрать побольше информации. Как говорил Альберт Эйнштейн: "Не все, что считается, можно посчитать; и не все, что можно посчитать, считается". Вместо этого они хотят понять, как использовать полученную информацию, чтобы выиграть в ближайшем матче или в сезоне. Это непростая задача. Клубы просто заливаются потоками информации от зарождающейся науки. Некоторая часть данных собирается в самом клубе, но основной объем предоставляется специализированными компаниями (Opta, Amisco, Prozone, Match Analysis, StatDNA).

Кроме информации непосредственно об игре, клубы также получают подробные медицинские отчеты и журналы тренировок – продотвращение травм и восстановление игроков являются одной из основных задач футбольной аналитики; данные о том, какие игроки "продают" больше футболок, на кого приходит посмотреть больше зрителей, на каких играх продается больше еды и пива. Это просто гонка вооружения – клубы и компании готовы на все, чтобы превзойти конкурентов.

Сбор информации – это лишь первый шаг. Сущность аналитики – в ее имени. Чтобы все эти числа имели значение, были полезными, их нужно проанализировать.

Футбольная аналитика сегодня

Дома у Роберто Мартинеса стоит 60-дюймовый сенсорный экран, подключенный к компьютеру с самым продвинутым программным обеспечением от Prozone. Возвращаясь после матча, испанский тренер – один из главных героев этой книги – проводит несколько часов, пересматривая последнюю игру своей команды снова и снова (иногда нужно 10 раз, чтобы он успокоился). "Моя жена была просто в восторге, когда я все это установил, — сказал Мартинес в интервью Daily Mail. — Но она понимает, что мне необходимо это пространство и время, чтобы вернуться к нормальному состоянию. Как только я нахожу нужное решение – я в порядке".

Мартинес далеко не один такой. Футбол по-прежнему может быть старомодным делом, где тренер традиционно собирает всю нужную информацию собственноручно, наблюдая за игроками на тренировках, читая новости, консультируясь у сотрудников, прислушиваясь к скаутам. Но клубы высшего уровня дополняют это аналитическим отделом в помощь главному тренеру. Этим в свое время занимались Стив Браун и Пол Грэйли в Эвертоне при Дэвиде Мойесе. Они часами просматривали работу атаки и защиты своей команды, а также команды соперника, подготавливая материалы по оппоненту каждого отдельного игрока. Перед матчем просматривались не менее пяти последних игр противника. Учитывая это, а также отчеты скаутов и материалы Prozone, ребята определяли стиль игры, подход, сильные и слабые стороны, организационные промахи игроков. Все это рафинировалось и предоставлялось Мойесу, который подводил итог и доносил команде только то, что нужно.

Браун и Грэйли также работали с отдельными игроками лично. Некоторые сидели вместе с ними перед матчем за "домашним заданием" и разбирали модели игры их прямых противников. Когда игра заканчивалась, штат Эвертона начинал ее "вскрытие". Грэйли проходился по игре еще несколько раз вместе с тренерами и подытоживал, что сработало, а что нет. Так что главный тренер – только часть этого процесса. Игрокам постоянно объясняют, что они сделали верно, что плохо – так они смогут следующий матч провести лучше.

Вы можете подумать, что люди, чья работа заключается в разборе игры своей команды, сильных и слабых сторон соперника, люди, которые держат ключ от победы в следующую субботу, – сидят в центре Вселенной клуба, прямо возле главного тренера.

Но офис этих парней в Эвертоне был лишь одним из многих вдоль по коридору на базе клуба в Финч Фарм. Все пространство было обустроено очень функционально. Догадаться, чем здесь занимаются, могли только по двум вещам, ведь стопки папок лежали возле компьютеров; Стив и Пол сидели на обычных вращающихся стульях – так мог бы выглядеть абсолютно любой офис. Но тактическая доска в углу и программное обеспечение, заметное на экране, намекали на то, что в помещении занимаются анализом игры в одной из самых известных, богатых и захватывающих лиг мира.

Логично, что аналитики в Эвертоне – как и в любом другом клубе – это лишь одна спица в колесе работы футбольного клуба. Такие люди, как Браун и Грэйли – пока что новое явление. Как правило, в футболе мало кто знает, что с ними делать. Они последними появились в тренерском штабе, не то что тренеры вратарей, нападающих и т.п., скауты, доктора и психологи – место аналитиков пока что не до конца определено.

Тем не менее, их появление не прошло незамеченным на рынке. За одно-два десятилетия, со времен первого назначения футбольного аналитика, возникла целая индустрия поставщиков информации, чтобы удовлетворить их аппетиты, бесконечное желание предоставлять главному тренеру все больше качественной информации. Первой из этих компаний была Opta Sports, основанная в 90-х группой консультантов, которые создали рейтинг уровня игры футболистов. Как сказал нам их контент-директор Роб Бэйтман, целью этого было лишь привлечь внимание общественности. Opta Sports связались с Премьершипом (так назывался высший дивизион Англии с 1993 по 2007 год), их проспонсировал Carling, и бывший тренер Арсенала и сборной Англии Дон Хоу начал работать с ними. Они показали рейтинг в 1996 году на Sky Sports и напечатали в Observer, но очень быстро поняли, что собранная ими информация намного ценнее популярности, которую рейтинг принес компании. Не только СМИ, но и клубы готовы были оторвать эту информацию с руками.

Когда Opta только начинали, на протоколирование каждой игры они тратили около четырех часов, используя ручку и листок бумаги, нажимая stop/start на видеомагнитофоне. Действия, которые они записывали, были просты: пас, удар, сейв. Сейчас все делают намного более подробно. Взять хотя бы финал Лиги чемпионов 2010 года между Интером и Баварией. Команда из трех человек фиксировала в среднем 2,842 события каждую секунду игры. Один из них наблюдал за Баварией, другой – за Интером (до этого эти два человека следили за "своими" командами целый сезон). С ними был помощник, который исправлял допущенные ошибки.

Чуть больше десятилетия спустя Opta стала одним из первопроходцев среди компаний, удовлетворяющих зависимость футбола от информации. Эвертон, как мы узнали благодаря Стиву Брауну, пользуется услугами Prozone, компании из Лидса, которая предоставляет специальную информацию в помощь тренерам и скаутам. Летом 2011 они слились с французской Amisco и сейчас являются одними из лидеров в своей сфере.



Такие компании, как Opta и Prozone не просто быстро проводят необходимый анализ, но и поставляют клубам дополнительную информацию. Они устанавливают камеры, чтобы отслеживать каждого отдельного игрока, выяснять, сколько он пробежал за игру, с какой скоростью, как определенные события влияли на ход игры. Весь этот материал прогоняется через специальное программное обеспечение, и Мартинес может пересматривать любой угловой своей команды или неудачный пас в центре поля благодаря одному нажатию кнопки.

Есть и много других компаний: Impire в Германии, Infostrada в Нидерландах, Match Analysis и StatDNA в Соединенных штатах Америки и т.д. Все они получают выгоду от информационного бума, так как рынки, на которых они продают свой продукт, кажется, расширяются без границ. Есть тренеры, игроки, менеджеры, журналисты, болельщики и даже академики, чей аппетит к числам в футболе растет; а еще есть производители видеоигр, фэнтези-лиг и букмекерские конторы, которые используют их данные, чтобы заработать деньги.

Те, кто принимает участие в оценке риска и получает пользу от нее, касается дело финансовых рынков или ставок на спорт, склонны к построению как можно более точных моделей прогнозирования. Для этого им нужна информация. Букмекерские коэффициенты берутся не с потолка; вся доступная им информация прогоняется через свой алгоритм, определяя фаворитов и аутсайдеров. Алгоритмы играют ключевую роль в определении цен на финансовых рынках. Футбол находится как раз на пересечении двух сфер.

Букмекерские конторы загребают прибыль благодаря своим аналитическим движкам по установлению коэффициентов и заключают дорогостоящие спонсорские контракты с важными именами в спорте (как bwin с мадридским Реалом), и владельцы клубов теперь не инвестируют ни копейки, предварительно не ознакомившись с соответствующими цифрами.

В этом и есть сила информации: она меняет наше отношение к игре. Крупные владельцы теперь могут не ломать свою собственную голову над тем, хорошо ли выступает их команда, правильно ли они вложили деньги. Каждый понедельник им на стол кладут подробные отчеты об этом. После каждой тренировки можно показать любому игроку, сколько он пробежал и насколько упорно тренировался.

Часть этой информации доступна и болельщикам в газетах или по телевидению – стоит только нажать нужную кнопку. Футбольному миру не скрыться от всевидящих глаз – записывается все. Не удивительно, что Пол Барбер, бывший директор Тоттенхэма, назвал современную аналитику "рентгеном".

Дни, когда в футболе решали, что хорошо, а что плохо, полагаясь на инстинкты, гипотезы и традиции, позади. Теперь можно обратиться к объективным доказательствам.

Это не очень по душе традиционным воротилам игры, это намекает, что они все эти годы упускали нечто важное. В этом смысле футбол похож на религию: долгое время казалось, что для того, чтобы стать футбольным экспертом, нужно было родиться в правильном месте в правильное время и впитывать священные знания с грудным молоком. В футболе есть вероучения, догматы, общины, конфессии, дресс-коды, песнопения и тому подобное.

Но если информация позволяет каждому стать экспертом, иметь обоснованное мнение, руководители-"старообрядцы" слабеют, их власть под вопросом. В конечном счете, их ошибки можно доказать, и чем больше это делать, тем слабее они становятся. Если они священники-католики, то мы – авторы "Игры чисел" – должны научить вас ценить и папский иконостас, и статистическую Реформацию.

Это в некоторой мере объясняет то противодействие, с которым встретились футбольные аналитики. В одно из недавних трансферных окон клуб, с которым мы сотрудничали, попросил нас провести исследование: как усилить определенные позиции в их команде. Мы с радостью узнали, что руководство с удовольствием приняло наши результаты. А вот со стороны главного тренера энтузиазма было поменьше. "По статистике не определишь, кого я должен подписать, — сказал он. — Им не измерить сердце игрока". То же самое случается, когда используешь данные для разработки подхода к определенному матчу. "Тренер верит во что-то, только если видит собственными глазами, — как-то сказал мне один аналитик, работающий в Премьер-лиге. — Он любит пересматривать видео, и лично посещает столько матчей, сколько сможет".

Это проблема не только Англии. Нежелание принимать новые технологии, новые источники информации можно встретить везде.

Борис Нотцон, директор спортивной лаборатории Кельна, показал нам одно из самых продвинутых аналитических предприятий в профессиональном футболе. В Кельне работают три штатных и тридцать внештатных аналитиков из пятнадцати стран, которые собирают и обрабатывают все от отчетов скаутов до физических данных игроков первой, резервной и молодежной команд клубов. При этом Нотцонсчитает, что Кельн практически белая ворона в этом смысле.
Все немецкие клубы первого и второго дивизиона в рамках общего проекта имеют доступ к данным компании Impire, которая очень охожа на Opta или Prozone/Amisco. Но лишь немногие им доверяют и готовы использовать предоставленную ими информацию. Все хотят видеть игру "собственными глазами", а не в таблицах.

"Если проводить аналогию с историей медицины, то футбольная аналитика сейчас во всю использует пиявки и кровопускания , — считает Марк Бранкхарт, основатель Match Analysis. — Не то, чтобы нам следует прекратить работу, но стоит понять, как мало мы все еще знаем".

wode4566 Проверенный
Проверенный

Нечестно было бы назвать современные аналитические изменения в футболе революцией, но все же это несколько больше, чем эволюция. Вероятно, наилучшее слово – "реформация": игра остается той же, но играют в нее по-другому. И мы на самой интересной стадии этого процесса, где каждый день, каждую неделю, каждый год могут открываться новые аспекты, где прогресс происходит стремительно, каждый день уходя дальше от уровня работ человека, которого можно считать первым футбольным аналитиком – Чарльза Рипа. Этот англичанин – один из ключевых персонажей в истории футбольной аналитики – истинный трагический герой. Сейчас его теории можно высмеять и развеять, но для того, чтобы оценить, какой путь нам предстоит проделать, мы должны понять, откуда все началось.

Рип изначально не имел отношения к футболу. Родился в Корнуолле в 1904 году, учился на бухгалтера, позже вступил в ряди Королевских воздушных войск. В один вечер 1933 года в его дивизию нанес визит Чарльз Джонс, капитан непобедимого Арсенала Герберта Чепмэна.

Джон приехал рассказать о системе игры в клубе и углубился в анализ взаимопонимания, которое возникло между левым и правым вингерами команды Чепмэна. Рип был взбудоражен. Это подтолкнуло его применить то, что он знал, – бухгалтерское дело – к тому, что он любил, – футболу. Он приступил к разработке системы обозначений для каждого действия на футбольном поле. Так появился первый футбольный "бухгалтер".



Смысл, по словам Рипа, был в том, чтобы "предоставить альтернативу памяти, традиции и личным впечатлениям, которые приводили к лишним разговорам и футбольным идеологиям". Он предпочитал иметь дело с фактами. Он хотел помочь людям увидеть то, что они не видели. К несчастью, война вмешалась в его планы, и первая игра, которую он аннотировал, произошла лишь 18 марта 1950 года – через 17 лет после визита Джонса. Наблюдая за игрой Суиндона и Бристоль Роверс, Рип вытянул из кармана блокнот и карандаш – родилась новая наука. "Непрерывное действие игры разбивается на отдельные серии действий с мячом, такие, как пас, разведение мяча, удар, — говорил Рип о своей системе. — Разработана подробная классификация каждого типа событий на поле, для которых придуманы сокращенные обозначения. Например, каждая передача в матче записывается и классифицируется по длине, направлению и результату, а также позиции на поле, с которой пас стартовал и на которой закончился".

Рип был одержим. Он продолжал посещать матчи после своего девяностолетия, его страсть к спорту не угасала. Он аннотировал более 2200 матчей за свою карьеру, уделяя около восьмидесяти часов анализу каждой игры. Если учитывать время на сон, то это около тридцати лет жизни. Он часто ходил на вечерние матчи в шахтерском шлеме с фонариком, чтобы видеть, что пишет. Одной из его самых необычных работ были аннотации финала чемпионата мира 1958 года – 50 страниц записей перемещения мяча на протяжении всей игры, записанные на рулоне обоев.

Собранная им информация стала основой для научной работы – "Навыки и шансы в футболе", написанной Бернардом Бенджамином и опубликованной в журнале Королевского статистического сообщества в 1968 году. Целью работы было выяснить, насколько информация, с кровью и потом собранная Рипом за пятнадцать лет (с 1953 по 1967 годы), открывает прогнозируемость вариантов развития событий в матче.



Это была небольшая научная работа, но очень влиятельная. В ней было показано, что система обозначений Рипа хорошо поддавалась научному анализу. И оказалось, что некоторые аспекты игры действительно подчиняются строгим и стабильным числовым моделям. Рип и Бенджамин выяснили, что команды в среднем забивают одним из девяти ударов. Они узнали, что шансы команды на удачный пас в общем не отличаются от шансов на то, что выпадет орел или решка, — около 50%; но эти шансы уменьшались с каждой удачной передачей. Они установили, что футбол – по-своему неопределенный, случайный процесс: один из девяти ударов ставал голевым, но никто не знал, какой именно.

Еще одно открытие: футбол – игра, в которой постоянно теряют мяч. Подавляющее большинство выходов команды в атаку заканчивалось после нуля или одной удачной передачи, а 91,5% не достигали четвертого успешного паса. Лишь 8,5% попыток содержали более чем три передачи.

Такие тенденции наблюдались в большинстве матчей, которые просмотрел Рип, и даже сегодня в матчах происходит более чем впечатляющее, количество перехватов. "В среднем, мяч переходит от одной команды к другой 400 раз за игру", — говорит Майк Форд из Челси.

Рип обнаружил еще один краеугольный камень современного футбольного мышления: 30% отборов мяча в штрафной площадке противника приводили к голу, и половина всех голевых ударов проводилась после таких случаев.



Когда Ливерпуль подписал Стюарта Даунинга и Джордана Хендерсона летом 2011 года, более 60-ти лет после того, как Рип создал свою систему, эту пару пригласили именно благодаря количеству отборов, которые они совершали неподалеку от ворот соперника; Барселона и сборная Испании тоже в большой степени обязаны своим успехом прессингующей игре. Рип не изобрел прессингующую игру, но он первым ее обозначил; его исследование предоставило новые идеи – как можно мыслить и говорить об игре. Его стоит считать первопроходцем. Вместо этого его осуждали. Не из-за того, что он смотрел на любимую игру сквозь цифры, а из-за того, что цифры, по его мнению, говорят.


Мнение и информация

Рип был продуктом своего времени. Он собирал данные не просто для своего удовольствия, он видел и другое применение для них. С момента визита Чарльза Джонса Рип больше всего интересовался тем, что необходимо для победы в футбольном матче. Для этого, как он считал, команда должна максимально увеличить количество своих голевых моментов. А для этого нужно было играть как можно более эффективно. Рип не просто так назвал свою главную работу "Навык и шанс". Он признал, что футбол, как игра, так же сильно зависит от удачи, как и от умения: его открытие того, что шансы любой передачи на успех – 50/50, подтверждают это. Его целью было нарушить это равновесие: использовать навык, чтобы победить вероятность. Решение, на которое он положился, заключалось в эффективности. Он хотел получить максимум продуктивности при минимуме усилий. Такая схема мышления была довольно распространена во времена Рипа. В Британии 1940-х и 1950-х годов вера в четкую и строгую информацию расцветала благодаря кейнсианской экономике, которая обещала наладить экономику страны, регулируя инвестиции и потребление бюджетными расходами. Эта философия – получать большее меньшими усилиями – позволила преодолеть последствия Великой депрессии и Второй мировой войны.

Такой же была цель Рипа в футболе: чтобы победить вероятность, команда должна играть максимально эффективно. А более эффективными команды становились, когда забивали больше голов с меньшим процентом владения мячом, меньшим количеством передач, ударов и касаний.



У Рипа была информация, на которой основывалось его видение. По крайней мере, она думал, что была. Он показал, что лишь два из девяти голов забивали после комбинаций из трех и более передач. Он уже знал, что команды забивают один из девяти мячей. И он знал, что огромное количество мячей забивалось после перехватов неподалеку штрафной площадки соперника. Так он пришел к выводу, что по статистике команды играли лучше, если тратили меньше времени на попытки разыграть многоходовые комбинации и больше времени на подачи поближе к воротам соперника. Таким образом, эффективность длинных навесов была подтверждена.

Но хорошо работать с числами – еще не значит делать правильные выводы. Рип был превосходным футбольным "бухгалтером", но никудышным аналитиком. Он не поставил себе главный аналитический вопрос: насколько я и мои числа можем ошибаться? Он верил в прямолинейный футбол и имел для этого основания. Но хорошие выводы получаются лишь после поиска еще и опровергающей информации: почему дальние подачи могут быть неправильной тактикой? Рип хотел видеть футбол как автоматизированное производство, а поле – как фабрику, где выпускается наибольшее количество продуктов с наименьшими затратами усилий, – это было главной целью, и хороший результат зависел от максимальной эффективности. В скором времени он начал сотрудничать с тренерами, которые разделяли его точку зрения.

В этом было отличие Рипа от другого человека в спортивном анализе, Билла Джеймса, чья работа по бейсбольной статистике – как показано в фильме "Человек, который изменил все" — оказала влияние на весь бейсбол. Целью Джеймса было взять цифры и найти истины, повторы, таящиеся в них, извлечь из них информацию, которая изменила бы взгляд на игру.

Исследование Рипа не оправдало ожиданий, потому что он был абсолютистом, изначально поставив себе целью использовать информацию, чтобы подтвердить свое мнение. Он не должен был искать единственное универсальное правило, победную формулу, ему стоило пытаться найти множественные истины и ошибки.

Анализ информации и должен определять мнение, а не наоборот

Мы – дети нашего времени. Мы живем в эпоху Большой Информации, где наши истории болезни можно сбросить на флешку, наши музыкальные вкусы и фотоальбомы хранятся в интернете, рекламщики влияют на наши интересы и хобби в социальных сетях, а супермаркеты знают все наши предпочтения. Аналитики на данный момент – важнейшая часть бизнеса в подавляющем большинстве областей. Футбол также пытается поймать волну информационности 21 столетия.

Мы можем исследовать информацию глубже, чем Рип и Бенджамин. Чтобы представить спорт ярче и более достоверно, игре чисел недостаточно лишь подсчета действий на футбольном поле. Необходим поиск повторяющихся вариантов развития событий в огромном объеме собранных данных. Это значит, что применение сложных статистических моделей и продвинутого программного обеспечения – теперь тоже часть футбола.



Цель аналитики изменилась. Если Рип хотел помочь командам преодолеть неэффективность, основываясь на своих убеждениях об игре, его преемники хотят использовать информацию, факты, чтобы выяснить, правильны ли наши мнения о футболе. Смысл аналитики не в том, чтобы использовать числа для подтверждения своих теорий, а в том, чтобы увидеть, что эти числа нам говорят, проверить истинность наших убеждений, а если они ложны – то предложить нам другие. Как и в любом другом исследовании – вызов, брошенный вековой "мудрости", может встретить сопротивление.

Взять например "факт", что команды наиболее уязвимы после того, как забивают гол. Это убеждение можно встретить у людей во всем мире, но существует оно лишь в наших головах. Человеческий мозг – это такая же аналитическая моделирующая машина, как и те, что используются в букмекерских конторах. Мы все создаем в своей голове базы данных и сохраняем их на жестком диске где-то между ушами, а потом используем и приходим к определенным выводам. Но в плане прогнозов и правил наш встроенный компьютер имеет недостатки. Наш мозг запоминает и придает большее значение впечатляющим, ярким событиям. То, что случилось, легче припомнить, чем то, что могло случиться. Мы можем не верить в то, что видим; намного чаще мы видим то, во что верим. Здесь вступают в игру числа.

Подумайте обо всех футбольных матчах, которые вы видели: в абсолютном большинстве случаев, если команда выходила вперед, противник не сразу же сравнивал счет. Иногда такое случается, например, в матче между Байером и Шальке в апреле 2004 года: Бутт, голкипер Леверкузена и по совместительству штатный пенальтист, только что сделал счет 3:1 в пользу своей команды. Но Майка Ханке, нападающего Шальке, это не обескуражило. Он дождался свистка и, пока Бутт на радостях возвращался к своим воротам, пробил прямо с центра поля. Счет стал 3:2. "Вот видите, команды всегда наиболее уязвимы сразу после забитого гола".

Ученые Питер Эйтон и Анна Браеннберг из Городского университета Лондона с этим не согласны. Они проанализировали 127 матчей Премьер-лиги, окончившихся ничьей 1:1, и проследили, когда открывался и сравнивался счет. Они разделили остаток матча после первого гола на четверти. Так что, если команда открыла счет на десятой минуте, оставалось четыре четверти по 20 минут. Если верить распространенному мнению, большинство ответных мячей должны были быть забиты в первую четверть. Тем не менее, цифры доказывают противоположное. Сразу после забитого мяча команды пропускают очень редко. Идея, что команда наиболее уязвима после того, как забила гол, — это лишь один из множества мифов, распространенных в футболе, жемчужин многолетней мудрости, принятой в наследство. Нет сомнений, что Жозе Моуриньо, вечный борец с предрассудками, то же самое сказал бы о ценности угловых ударов. "Сколько вы еще знаете стран, где угловому радуются так же, как голу? — спросил Моуриньо. – Такое бывает только в Англии".

В общем-то, он прав: в Премьер-лиге корнер – это, похоже, второе по ценности событие после гола. Публика встречает их громкими криками, их восторг очевиден, они верят, что вот-вот забьют гол. Почему бы и нет? В любом случае, повторы голов после стандартов с угла поля доказывают, что они довольно полезны. Разве нет?

Вообще-то… нет. Данные подтверждают, что угловые и удары по воротам очень тесно связаны: больше ударов – больше угловых, как показывают десять последних сезонов Премьер-лиги. Тем не менее, команды, которые больше пробивают и подают угловых ударов, не обязательно забивают больше мячей. Общее количество голов не возрастает вместе с общим количеством заработанных угловых. Нет абсолютно никакой взаимосвязи. Можете подать один корнер, можете подать семнадцать – от этого количество забитых мячей не изменится. "Но угловые же не могут быть бесполезными?" Судя по всему, такими они и есть. Но впечатления и память хотят нас обмануть. Используя материалы StatDNA, мы просмотрели все угловые 134 матчей Премьер-лиги сезона 2010/2011 – всего 1434 корнера. Мы рассчитывали увидеть доказательство следующего: угловые приводят к ударам, удары приводят к голам. Значит, угловые приводят к голам.

Но не каждый угловой приводит к удару: защита обычно играет очень компактно. Так что далеко не 100 % угловых завершаются ударами. Мы не ожидали, что это будет лишь 20,5 %. Всего один из пяти угловых приводил к удару в створ. Четыре из пяти – нет.

И только один из девяти ударов после угловых становился голевым. 89% ударов после угловых – неудачные.

Если сложить шансы на удар после подачи углового и шансы на забитый мяч после удара, то в среднем один угловой равен 0,022 гола. Проще говоря, в среднем команда Премьер-лиги забивает после углового раз в десять матчей.

Не удивительно, что Моуриньо так сбивает с толку крик английских фанатов, когда их команда зарабатывает право на корнер. Не удивительно, что Барселона и сборная Испании, одни из лучших команд в последнем десятилетии, разыгрывают угловые, предпочитая сохранить мяч, а не поднимать его в воздух наудачу. Угловые практически ничего не стоят, но дают прекрасную возможность быть пойманным на контратаке, без центральных защитников, оставшихся в штрафной соперника. В следующий раз, когда ваша команда заработает угловой, дважды подумайте перед тем, как засылать самых высоких игроков вперед. Возможно, полезнее будет разыграть его и сохранить мяч. Числа могут помочь нам увидеть игру в другом свете. То, что делали всегда, вовсе не обязательно стоило делать.

wode4566 Проверенный
Проверенный

Мы уже показали Вам примеры того, на что способна футбольная аналитика. Футбольная наука, родившаяся несколько десятилетий назад, разрастается очень быстро. В городе, где Чарльз Рип лелеял надежды использовать свою систему для поиска идеальной футбольной модели и упорядочить хаос игры – в Бостоне, теперь каждый год собираются его преемники, исследующие нескончаемый поток данных от Prozone и Opta. Они верят, что смогут использовать свою информацию и знания, чтобы сделать игру лучше, чтобы бросить вызов вековым мифам, увидеть футбол более ясно.

Футбол поддается анализу. Он созрел для вскрытия, и числа в этом помогут. Это понимают некоторые клубы и некоторые компании, такие, как Opta и Prozone. В аналитику вливаются деньги, она же отплачивает миллионами единиц информации.

В футболе назревает буря. Она смоет старые аксиомы и изменит игру, которую мы знаем и любим. Мы увидим ее через анализ, через науку; мы не будем верить на слово всему, чему нас учили, но будем спрашивать: "Почему?"

Игра будет выглядеть так же, но мыслить о ней будут абсолютно иначе. Профессиональные футбольные лиги отстали от общественного мейнстрима в использовании Большой информации для получения больших выводов, и футбол остался позади, например, бейсбола. Клубы просто сбивает с ног напором информации, но они никак не поймут, что она значит и чему может научить.

Какого-то секретного рецепта успеха в числах нет. Нет победной формулы. Нет единственного ответа на все футбольные вопросы. Но можно научиться задавать эти вопросы правильно. Считайте, что эта книга – манифест будущего футбола, руководство, как нужно обращаться с данными. Куча денег была потрачена на сбор данных. Теперь время в них разобраться, узнать, что они нам говорят.

А говорят они чертовски много.

Они могут рассказать командам, стоит ли больше бить по воротам, клубам – увольнять ли тренеров или сохранять веру в них, владельцам – стоит ли многомиллионный бомбардир заплаченных денег и хлопот. Эти вопросы задавали на протяжении всей истории футбола. Ответы черпали из традиции и мнений. Теперь у нас есть не только числа, но и механизмы для получения нужных ответов из них.

Это точка отправления футбольной реформации. Мы предлагаем взглянуть на то, как может выглядеть будущее и какими могут быть новые истины. Мы посмотрим на работу выдающихся ученых, которые разобрали футбол на части и собрали заново. Мы предложим вам и результаты собственных исследований. Надеемся, что бросим вызов некоторым из ваших убеждений или поддержим их.

Вы найдете ответы на некоторые вопросы, другие – останутся открытыми.

Со времен работы Чарльза Рипа был проделан долгий путь. Футбол всегда был игрой чисел – Рип был прав. Многое из того, что мы видим, можно подсчитать. Многое, хоть и не все, что можно подсчитать, как сказал бы Эйнштейн, "считается". Теперь мы начинаем понимать, почему и какое значение все это имеет.

Добро пожаловать в Реформацию.

Мы поможем Вам быть впереди.



Полагаясь на удачу

"Совпадение логично"

Йохан Кройфф

Почти никому неизвестный вратарь седьмого дивизиона Италии, Лорис Анджели из Дро, готовится отразить четвертый пенальти в послематчевой серии. Микаель Пальма, игрок Термено, команды-противника, подходит к мячу. Если он не забьет, Дро проходит дальше.

Пальма бьет по мячу. Анджели ныряет вправо, но мяч поднимается высоко, летя по центру ворот. Анджели лишь беспомощно наблюдает. Но Пальма ударил чуть сильнее, чуть выше, чем нужно. Мяч попадает в перекладину и отлетает в небо. Опустошенный Пальма падает на колени.

Мяч достигает вершины дуги и начинает опускаться. Анджели поднимается с травы и уже готовится прочесть благодарственную молитву Господу за такую удачу. Он встал и бежит к своим болельщикам отпраздновать чудо.

Мяч приземляется на краю вратарской. Пальма в отчаянии закрывает лицо. Мяч отскакивает от земли и, прокручиваясь, летит к воротам.

Анджели, не видя этого, машет руками от радости перед своими болельщиками.

Мяч подпрыгнул один раз, потом второй и закатился за линию ворот. Пальма оглядывается на арбитра. Гол – смешной и невероятный – засчитан. Дро не забивает следующий удар и Термено проходит дальше.

В футболе действительно важны совпадения. Как мы увидим далее в книге, голы – действительно редкие и ценные явления, раз клубы тратят миллионы, пытаясь их себе гарантировать. Но голы, к тому же, и случайны. Они могут не поддаваться объяснению и игнорировать вероятность.

Такое происходит не только в низших итальянских дивизионах. Это постоянно случается во всем мире. Был случай с Адамом Черкасом, малоизвестным польским нападающим, который забил гол спиной с 23-х метров после того, как защитник «выбил» мяч. Гарри Нэвилл и Пол Робинсон также пострадали от футбольной случайности, когда мяч после паса игрока Манчестер Юнайтед ударился о кочку и перепрыгнул ногу вратаря, – Англия не смогла одолеть Хорватию и пролетела мимо Евро-2008.



Похожие случаи происходили практически со всеми, но Ливерпуль – клуб, в истории которого удача сыграла немалую роль, — пережил два самых показательных примера в последние годы. 17 октября 2009 года команда Рафаэля Бенитеса играла с Сандерлендом в Премьер-лиге. Даррен Бент нанес удар с линии штрафной площадки; Глен Джонсон, защитник Ливерпуля, попытался его заблокировать, но ему не удалось. Вместо этого круглый после удара Бента зацепил большой красный пляжный мяч, выброшенный во вратарскую площадку Пепе Рейны. Испанский голкипер не успел среагировать на отскок, и Ливерпуль уже был позади 0:1.

Команда Бенитеса нанесла пятнадцать ударов в том матче, хозяева – тринадцать. У Ливерпуля было семь угловых ударов, Сандерленд подал лишь один. И при этом Красные проиграли из-за гола, который "забил" пляжный мяч.

Но Ливерпулю грех жаловаться на фортуну. Четыре года до этого футбольная удача принесла им и всему миру одну из самых счастливых ночей в истории футбола: Красные забили Милану три мяча за шесть минут во втором тайме финала Лиги чемпионов 2005-го года – "Стамбульское чудо". Даже болельщики Эвертона не станут отрицать, что победа Ливерпуля в тот вечер была выдающейся. Но была ли она действительно "чудесной", или всего лишь "необыкновенной" – это уже другой вопрос. Пытаясь найти причину того, что произошло, многие укажут на выход Дитмара Хаманна после перерыва, тактическую перестройку команды, на вдохновляющую речь тренера в раздевалке или же на сверхчеловеческую уверенность Стивена Джерарда в победе и отказ принимать поражение.

Эти предположения теперь невозможно проверить, все они могли оказаться правдой. Наверняка не узнаешь, что могло случиться, если бы Хаманн не вышел на поле или Бенитес сказал игрокам что-нибудь другое, если бы Джерард опустил руки.

Может быть, Ливерпулю просто повезло, что Милан упустил свое лидерство, так же, как не повезло в игре на Стадионе света с пляжным мячом, приземлившимся именно в ту точку, из которой затем одурачил Рейну. Но это еще не подтверждает, что все зависело от фортуны или другой высшей силы. Специального объяснения нет. Пляжные мячи и ночи в Константинополе – аномалии в мире футбольной информации. Но если достаточно долго играть или смотреть футбол, становится понятно, что похожие вещи рано или поздно происходят.

Да, маловероятно, что в любой день пляжный мяч "забьет" гол или Милан растеряет преимущество в три гола, что кочка оставит в дураках Робинсона, Черкас забьет спиной, а Пальма с пенальти попадет в перекладину, но мяч все равно закатится в ворота. Но в спорте многое определяет логика случайности, в чем был глубоко уверен Йохан Кройфф. И в футболе чудеса действительно происходят.



Почему Эйнштейн [иногда] был неправ

Может показаться, что для ученых футбол редко бывает интересным, но есть и "теневые группы" академиков с серьезным отношением к игре.

Научные исследования, касающиеся футбола, появляются в академических изданиях из многих сфер: экономики, физики, психологии, статистики. Этот интерес к футболу растет в геометрической прогрессии.

В зависимости от своих знаний и используемых методов, ученые разработали разные взгляды на прогнозируемость и случайность в футболе, но главный вопрос для всех общий. Его задавал себе еще Чарльз Рип, наш "футбольный бухгалтер": чем решается исход футбольных матчей и соревнований – навыками футболистов или фортуной?

Это один из ключевых вопросов для понимания футбола. Если в игре важнее умения, то в соревнованиях присутствует логика: лучшая команда побеждает. Если все зависит от удачи, то зачем владельцам тратить миллионы на игроков, тренерам наигрывать их в одном составе, а болельщикам криками воодушевлять свою команду?



Большинство из нас предпочли бы видеть футбол таким, как описано в первом случае, где тренеры могут влиять на исход матчей, а игроки пытаются опередить своих соперников и обрести собственное место в истории спорта. При всем восторге, который разломы шаблонов вызывают у болельщиков (чемпионство Греции на Евро 2004, победа Северной Кореи над Италией на чемпионате мира в 1966 году), сама идея поддержки команды основывается на том, что в игре присутствует логика: если ваша команда покупает лучших игроков и нанимает лучшего тренера, то готовьте карманы к трофеям.

Пытаясь найти собственный ответ на вопрос о роли удачи в футболе, мы пришли к другому выводу. Мы побывали в букмекерских залах и лабораториях, и повстречали там много ученых со страстью к игре. Мы проанализировали десятки тысяч матчей европейских лиг и кубков, а также игры чемпионатов мира с 1938 года. И вывод наш состоит в том, что в футболе обычно все решается 50/50. Половина – удачей, половина – навыками.

Если даже Эйнштейну не нравилась неопределенность, то не удивительно, что футбольным болельщикам сложно ее принять; они предпочитают сосредотачиваться на чем-то объяснимом и успокаивающем их ум – например, на красоте игры.

Футбол одержим красотой и часто на нее "отвлекается". Большинство фанатов предпочли бы (или, по крайней мере, так говорят), чтобы их команда красиво проиграла, чем одержала скучную победу; еще Грэнтлэнд Райс, известный "спортивный писатель" в начале прошлого столетия говорил, что "важно не только, победил ты или проиграл, но и то, как провел игру".

Команды, которым удается сыграть красиво, получают любовь болельщиков независимо от результата – венгры 1954-го года, голландцы 1970-х, бразильцы 1970-го и 1982-го, современная Барселона; в то же время другие, например Греция 2004-го, Италия и Германия 1990-х, и Сток Сити получали критику за свой суровый и прагматичный футбол.

Проблема в том, что красота отвлекает внимание от настоящих фактов. Взять хотя бы финал чемпионата мира 2010-го года, матч, в котором Голландия продемонстрировала такие чудеса грубости, что даже Йохан Кройфф со своей логикой совпадений выразил презрение. "Это был уродливый, вульгарный, жесткий, закрытый и непривлекательный… антифутбол". Первосвященник "тотального футбол" был готов отлучить от церкви Найджела де Йонга и Джона Хейтингу. Но Кройфф забыл кое-что важное: стиль игры Нидерландов в Йоханнесбурге окупился бы, не упусти Арьен Роббен свой шанс вывести команду Берта ван Марвейка вперед на 82-й минуте. Чудовище могло достичь того, что не удалось бы красавице, и забрать Кубок мира в Нидерланды. Может уродство и не вызывает удовольствия, но в футболе это не преграда на пути к успеху. Если перефразировать слова Райнера Калмунда, бывшего спортивного директора леверкузенского Байера: футбол – не фигурное катание. За красоту не дают очки.



Красота может быть "побочным эффектом" успешной игры, но, если она не обеспечивает победы, то необходимости в ней нет.

Мы не можем проанализировать красоту – она субъективна, но мы можем проанализировать эффективность игры, понимая под "эффективностью" владение мячом, зарабатывание стандартов, нанесение ударов и, в конце концов, забитые мячи. Но даже такая эффективность не обязательно приносит победу.

Есть множество примеров того, как команды играли эффективно и проигрывали. Челси умудрился проиграть Бирмингему в 2010 году, нанеся двадцать пять ударов в створ ворот противника, при одном ударе у Бирмингема. Но именно этот выстрел залетел в ворота. Герта проиграла Кельну в 2012-м с соотношением ударов 17:2. На День дураков в 2006 году в Сарагосе Вильярреал аж 29 раз пытался поразить ворота соперника, проиграв 0:1. В футболе часто выигрывает "не та" команда.

Челси выиграл свой первый кубок Лиги чемпионов, отзащищавшись 180 минут против Барселоны в полуфинале и потом еще 120 минут – против Баварии. Лондонцы отдали почти 80 % контроля мяча Барселоне, которая пять раз попадала в штангу, не забила пенальти и растратила множество других моментов. Бавария тоже держала Челси в осаде, но Синим удалось "выжить".

Авторитетное немецкое издание Die Zeit описало победу Челси как "незаслуженную и, более того, – просто фарс". Эта победа "войдет в историю футбола как недоразумение". В ту ночь на Альянц-Арене Бавария нанесла тридцать пять ударов против девяти у соперника, подала двадцать угловых против одного у Челси. Но после своего единственного Челси забил. "Футбол просто несправедлив", — сказал тогда Вольфганг Нирсбах, президент Федерации футбола Германии.

В этом-то и дело: футбол не всегда жалует тех, кто наносит больше ударов или отдает больше точных передач. Награду получают лишь те, кто забивает больше мячей. После того вечера в Мюнхене Ричард Уильямс из Guardian написал: "Футбол – это состязание голов, а не эстетики. Нам нравится, когда эти два элемента совмещаются, но не в этом главная цель игры".

Такие примеры единичны, это совпадения, так же, как и пляжный мяч или гол после промаха с пенальти. Но так мы – и ученые, интересующиеся футболом – должны реагировать, когда встречаемся со случайностью лицом к лицу: не игнорировать ее, не пытаться объяснить делом рук высших сил, не концентрироваться вместо этого на красоте. Нет, мы должны собрать совпадения вместе и применить к ним аналитические инструменты, пытаясь понять их смысл. Когда нам это удастся, мы поймем, что – как говорил Кройфф – в совпадениях есть логика.

Она может принимать две разные формы. На уровне лиги, сезона, кубкового соревнования, где распределение голов относительно постоянно и предсказуемо; и (что более интересно болельщикам) на уровне отдельных матчей, домашних и выездных встреч, где разница шансов на забитый мяч ощутима.

Как мы уже говорили, все решается 50/50. Половина голов, которые вы видите, половина всех результатов зависит не от навыков и возможностей, а от случайных шансов и удачи.

Мы обнаружили два пути к успеху в футболе. Один – быть умелым. Второй – быть везучим. Чтобы победить в соревновании, нужно идти по обоим. Но, чтобы выиграть матч, достаточно одного. Корреспондент Die Zeit был прав: история футбола – это череда футбольных недоразумений, следующих изречению Кройффа: "Совпадение логично".

wode4566 Проверенный
Проверенный

В попытке выяснить, как совпадение и случайность позволяют предсказать, что может произойти в течение сезона, мы пойдем немного неожиданным путем: через прусскую кавалерию конца девятнадцатого столетия к русскому экономисту и теориям французского математика.
Логика футбольных чисел: часть вторая. Чем футболисты похожи на прусских лошадей 29 ОКТЯБРЯ 2015, 18:35
Так же, как и профессиональные футболисты, кавалерийские лошади иногда лягаются. И последствия этого, как выяснила прусская армия в 1975-1995 годах, могут быть намного серьезней, чем повреждения от столкновений на футбольном поле. За тот период 196 солдат встретили свою смерть на копытах верных коней. Это, конечно, были несчастные случаи: у военных ведь хватало опыта, чтобы заметить, что лошадь напугана, нервничает или ей угрожает опасность. Тем не менее, в один прекрасный день армия обнаружила, что ее солдаты время от времени гибнут по собственной вине. Естественно, то, что несчастные пруссаки оказывались не в том месте и не в то время, каждый раз было глупой случайностью. Никакой системы, сплошные совпадения.

Русский экономист польского происхождения Владислав Борткевич в конце 19 столетия собрал информацию, касающуюся гибели от лошадиных копыт, пытаясь по-иному взглянуть на, казалось бы, случайную последовательность смертей. Он сделал таблицу с 280 ячейками (14 родов войск и 20 лет), где было показано годовое количество смертей для каждого рода войск. Когда он посмотрел на готовую таблицу, то увидел, что большинство ячеек (51%) были пустыми – в том году в том роде войск смертей не было. Чуть меньше, чем в трети ячеек, была зафиксирована одна смерть, в 11% — две смерти, 4% — три, в 2 родах войск было четыре смерти, а 5 и больше – ни у кого.

Поразмыслив над таблицей, Борткевич предположил, что в кажущейся случайности совпадений есть логика, последовательность. Его идея была в том, чтобы использовать уравнение вероятности, разработанное французским математиком Пуассоном. Пуассон в одном из своих исследований пытался математически описать количество совпадений верхних карт двух перетасованных колод, которые произойдут, если попарно переворачивать эти карты 52 раза.

Со своими кавалерийскими данными Борткевич наткнулся на то, с чего не обнаружил Пуассон: уравнение француза могло привести к закону малых чисел – прогноз того, сколько раз может произойти любое редкое событие за определенное время или в определенном месте. Мы можем предвидеть общую частоту и распределение случайных событий – насколько часто и с какой вероятностью они происходят – если мы анализируем событие, которое случается достаточно редко и независимо, чтобы установить базовую частоту. Удар копытом – как раз такое событие. По данным Борткевича, смерти от копыт прусских коней происходили с частотой 0,70 на род войск в год. Совместив это с формулой Пуассона, Борткевич обнаружил важное соответствие между реальным распределением смертей и прогнозируемым по формуле.

Другими словами, уравнение Пуассона дает нам возможность прогнозировать редкие и неопределенные события.

Что это значит? Это значит, что вещи, кажущиеся бессмысленными и случайными, на самом деле вписываются в прогнозируемую систему. Борткевич ничего не знал о состоянии сена, травы, кормов, количестве тренировок или о чем-либо, что, казалось бы, может иметь значение в данном случае. Все, что у него было, – это базовая частота: сколько смертей от ударов копыт случалось за один год. Несмотря на то, что мы не можем предвидеть, когда именно лошадь лягнется, мы можем точно спрогнозировать общее количество таких ударов. Все редкое и неопределенное на самом деле можно спрогнозировать. Мы точно знаем, сколько таких событий произойдет. Совпадение логично, как говорил Йохан Круйфф.



Статистики в разное время использовали распределение Пуассона ко многим редким событиям: бомбовым ударам по Лондону во время Второй мировой войны, авариям на дороге, радиоактивному распаду и т.д.

И что же все это значит для футбола? Как и удары копытами, немецкие бомбы и автомобильные аварии, забитые мячи – редкие (насколько редкие, мы обсудим позже), но постоянные и независимые явления. Каждый гол, на первый взгляд, случаен. Каждый отдельный гол предсказать невозможно. Это и делает их такими захватывающими.

Но если взять среднее количество забитых мячей за игру – 2,66 для высших дивизионов Англии, Германии, Испании, Италии и Франции с 1993 по 2011 год – и применить распределение Пуассона, можно сказать, не заглядывая в архивы, сколько игр за последние семнадцать лет были сухими, во скольких был забит один мяч, во скольких – два и т.д.

Не нужно ничего знать о тактических схемах, составах, травмах, тренерах, болельщиках, чтобы обнаружить структуру «забивания» мячей. Футбол случаен, но в то же время – предсказуем.

Из этого можно предположить, что в следующем году в Премьер-лиге примерно тридцать матчей будут безголевыми, семьдесят игр будут выиграны с одним забитым мячом, девяносто пять встреч закончатся с двумя забитыми мячами, восемьдесят – с тремя, пятьдесят пять – с четырьмя, а пятьдесят захватывающих матчей – с пятью или больше голами. Откуда мы это знаем?

В сезоне 380 встреч, и команды забивают примерно 1000 мячей в год. Благодаря прусским лошадям, русскому экономисту и французскому математику это все, что нам нужно знать, чтобы извлечь логику из совпадения.

Распределение Пуассона так же можно применять и к отдельным результатам матчей.

Возьмем обычный субботний день в Премьер лиге. 7 ноября 2010 года цифры на табло были такими: 2:2, 2:1, 2:2, 4:2, 1:1, 2:1, 2:0. Ничего из ряда вон выходящего, но насколько же часто встречаются такие результати, если сравнить их с результатами других суббот, других сезонов, других лиг! Был ли результат 2:1 в матче МЮ – Блэкберн в тот день более вероятным, чем победа Сандерленда над Стоком 2:0?



Данные, предоставленные Infostrada, голландской медиа-группой, позволяют нам вычислить частоту (в %) различных результатов, и выяснить, какими были наиболее и наименее распространенные результаты в десяти сезонах Премьер-лиги с 2001 по 2011 год.

Самый распространенный результат – ничья 1:1 с частотой в 11,63 %. Сразу за ней идут домашние победы 1:0, 2:1, 2:0, безголевая ничья и выездная победа 1:0.

Голы очень редкие и ценные события: более 30 % матчей заканчиваются с одним забитым мячом или вообще всухую. Чуть меньше половины встреч заканчиваются победой хозяев в один или два мяча. Затем идет группа смешанных домашних и выездных побед, а также относительно результативная ничья (1:2, 3:1, 2:2) с частотой приблизительно в 5 %. После этого – все остальное. В выбранный нами уик-энд лишь один результат был и вправду необычным – победа Болтона над Шпорами 4:2.

Такое распределение результатов в английской Премьер-лиге не особо отличается от распределения в других европейских топ-лигах за последнее десятилетие (размер мяча пропорционален количеству матчей).



Это может показаться странным. Разве испанский футбол не отличается от английского? Разве техничные пиренейцы и латиноамериканцы играют так же, как и прямолинейные саксы, кельты и скандинавы с севера?

Тем не менее, если вы сравните результаты четырех главных европейских лиг в любой уик-энд, то практически не заметите разницы.

Это может удивить футбольных болельщиков, но не ученых. Все эти результаты очень близки к распределению Пуассона.

Множество разнообразных результатов возможны, но не все одинаково вероятны. Действительно, согласно с формулой, 7,7 % матчей должны заканчиваться всухую, а не 8,34% — как в Премьер-лиге; и 19,7 %, а не 18,5 % должны завершаться с одним забитым мячом. Но эти результаты очень близки к прогнозам.

То, что удары копытами точнее вписываются в формулу, чем результаты матчей, можно объяснить важностью ничьих в футболе; так что сухих матчей и ничьих 1:1 немного больше, чем Пуассон мог бы ожидать. Случайность на Вестфалленштадионе не такая простая, как была в прусских стойлах. Мяч отскакивает куда хаотичнее, чем бьют лошадиные копыта.

Нет сомнений, что на уровне лиг и сезонов в случайности забитых мячей присутствует логика. Таковы футбольные факты. Это может утешить тренеров, вдохновить завсегдатаев букмекерских контор, но болельщиков интересует другая сторона медали: каковы шансы команд на победу в игре, которую можно будет посмотреть на этих выходных? Выиграет любимая команда или проиграет благодаря своим способностям или же такова ее судьба?

wode4566 Проверенный
Проверенный

Финал Лиги чемпионов 2005 года против Милана был лишь одним из более пяти тысяч сыгранных матчей в истории Ливерпуля. Но это был первый раз за 112 лет существования клуба, когда команда отыграла отставание в три мяча. Не удивительно, что болельщики назвали тот случай "Стамбульским чудом".
Стивен Джеррард, Джибриль Сиссе, Джимми Каррагер, Getty Images СТИВЕН ДЖЕРРАРД, ДЖИБРИЛЬ СИССЕ, ДЖИММИ КАРРАГЕР, GETTY IMAGES06 НОЯБРЯ 2015, 16:18
Да, такие результаты – редкость, да, они захватывающие; но вряд ли их можно назвать беспрецедентными, и уж точно – чудесными. В 1954 году Австрия отыгралась еще ярче Ливерпуля, забив три гола всего за три минуты, выиграв в результате 7:5 у Швейцарии на чемпионате мира. Чарльтон однажды одолел Хаддерсфилд (тренером которого был Билл Шенкли) со счетом 7:6, отставая по ходу матча на четыре мяча. Эусебио лично совершил камбэк Португалии в игре против Северной Кореи на чемпионате мира 1966 года, забив три мяча после того, как счет был 0:3. Есть еще множество примеров: Тоттенхэм вел до перерыва в три мяча против Манчестер Юнайтед в 2000-м, но проиграл 3:5. Кевин-Принс Боатенг записал на свой счет хет-трик за Милан в Лечче в 2011 году после отставания в три гола.

Этот хит-парад подтверждает, что подобные случаи не такие уж и редкостные. Но все же, то, что они вообще происходят, скорее можно оправдать законом больших – не малых – чисел, сформулированным швейцарским статистиком Якобом Бернулли. Основное правило Бернулли гласит: если что-то делать достаточно долго, то можно получить любой возможный результат.

Подбросьте, например, монетку: можно сделать это восемь раз подряд, и шансы на то, что выпадут все восемь орлов, покажутся низкими. Шансы на выпадение одного орла за один раз – 50/50, 1 к 1. А у восьми орлов подряд за восемь раз? 255 к 1.

Но что если подбрасывать восемь монеток четыре раза в неделю на протяжении сорока лет, не учитывая ежегодный двухнедельный отпуск? Вы бы подбросили 8 монеток 8000 раз. Итого 64000 подбрасываний. Шансы на восемь орлов подряд уже не выглядят такими мизерными. В общем-то, они довольно неплохие. Даже очень хорошие. Настолько хорошие, что в букмекерской конторе вам пришлось бы поставить на кон весь ВНП США, чтобы выиграть шесть центов. У вас практически наверняка однажды выпали бы восемь орлов подряд.

Почему? Потому что чем больше вы что-то делаете, тем выше возможность того, что вы получите маловероятный результат хотя бы один раз. И если вы достаточно долго будете играть в футбол – как Ливерпуль, то со временем сможете отыграть и три гола. Или даже четыре, как Ньюкасл в матче с Арсеналом в 2011 году, или сами Канониры против Рэдинга в 2012. Нельзя быть уверенным в том, что команда обязательно проиграет хотя бы одну встречу в сезоне или только первые двенадцать, нельзя быть уверенным даже в том, что когда-то не залетит гол от пляжного мяча. На протяжении долгого времени однажды может случиться что угодно.



Мы теперь знаем, что такие события возможны в первую очередь с точки зрения статистики. Но насколько они необычны? Насколько редко удача может изменять ход матча, как в ту стамбульскую ночь?

Удача – центральная составляющая любого футбольного матча, и в мире есть люди, само существование которых это доказывает. Это не тренеры и не футболисты, это – букмекеры и профессиональные игроки на ставках – люди, чья жизнь зависит от понимания того, кто выиграет, а кто проиграет.

Букмекерская карьера строится на вероятности. Если бы матчи были предсказуемыми, никто бы не делал ставки. Но, хотя исход игры нельзя спрогнозировать на 100%, некоторые вещи известны наперед – форма команды, травмы и т.п. Эта информация и выступает основой для формирования коэффициентов, а также для определения фаворита. Эти коэффициенты говорят нам о вероятности и предсказуемости в спорте.

Чем меньше коэффициент, тем больше должно не повезти фавориту, чтобы он проиграл, и тем больше оппоненты должны надеяться на удачу, чтобы победить. Если команды примерно равны по силе, тогда удача и форма решают исход состязания; в этом случае коэффициенты в глазах букмекеров примерно равны.

Имея это в виду, мы попытались сравнить реалистичность коэффициентов в футболе и других видах спорта; мы хотели выяснить, считают ли букмекеры, что в разных видах спорта удача имеет разную силу. Нам показалось, что букмекеры считают футбол уникальным в этом смысле. Но разве предсказать исход футбольного матча сложнее, чем, например, бейсбольной игры? Мы собрали данные двадцати букмекерских контор и результаты встреч в NBA, NFL, Major League Baseball и гандбольной Бундеслиге, а также высших футбольных дивизионах Англии, Франции, Испании, Италии и Германии, и заодно Лиги чемпионов. Наш первый вопрос был таким: как часто фавориты в разных странах и разных дисциплинах побеждают? В футболе, как оказалось, таких случаев лишь чуть больше половины. В гандболе, баскетболе и американском футболе фавориты выигрывают около двух третей встреч, в бейсболе – не меньше 60 % процентов. Проще говоря, в футболе букмекеры определяют фаворитов не так успешно, как в других видах спорта. Это ведет к другому вопросу: а почему так? Разве удача имеет в футболе большее значение? Или у букмекеров просто плохо получается определять коэффициенты для этого вида спорта? Чтобы это узнать, нужно было узнать больше, чем то, побеждают ли фавориты в своих матчах; нужно выяснить, отличаются ли футбольные коэффициенты систематически. Может быть, фавориты в футболе побеждают реже потому, что они не такие уж явные фавориты, особенно на фоне других видов спорта?

Фавориты бывают разные: некоторые имеют более серьезное преимущество, другие – совсем незначительное. Если бы подбрасывание монетки было спортом, то ни в одном матче не было бы фаворита – шансы на победу всегда были бы 1 к 1, или, если использовать букмекерские обозначения, 2,0. А в виде спорта, где фаворит всегда бы побеждал, коэффициент был бы 1,0. Так что равное противостояние всегда имеет коэффициент ближе к 2,0; если же есть явный фаворит, то коэффициент на его победу будет приближаться к 1,0.

Футбол, очевидно, отличается от других видов спорта. В гандболе намного больше явных "овердогов", чем в футболе, и фавориты почти всегда побеждают – средний коэффициент 1,28; в NBA и NFL – 1,42 и 1,49.

Что это значит на практике? Почти в половине случаев фаворит в футболе – вовсе не фаворит. Это можно объяснить двумя факторами: в футболе голы случаются редко, а ничьи – часто. Благодаря этой комбинации определить фаворита в футболе намного сложнее.

Но представление о том, что в футболе фавориты побеждают лишь в половине случаев, расходится со всем, что мы знаем об этой игре. Конечно, ведь Манчестер Юнайтед против Уигана – это уж точно не монетку подбросить?

Необходимо было проверить, выигрывают ли явные и неявные фавориты с разной частотой.

Чтобы определить, насколько фавориты доминировали над оппонентами, мы рассчитали разрыв между коэффициентами на победивших фаворитов и победивших андердогов. В матчах команды считались приблизительно равными, если этот разрыв был близок к нулю; фаворит был общепризнанным, если разрыв составлял около 50 % и больше.

Результаты получились следующими: если в футболе фаворит с разрывом в 50 % выигрывает в 65 % случаев, то в баскетболе – более, чем в 80 %. Фаворит в футболе с меньшей вероятностью побеждает, чем в других видах спорта – это факт.

В футболе риск выше. Букмекеры действительно считают, что удача играет в футболе более важную роль, чем где бы то ни было, независимо от того, насколько односторонним кажется противостояние. А букмекеры знают свое дело.

Футбол – самый неопределенный вид спорта. Здесь больше "пляжных мячей", чем в любых других соревнованиях. Здесь меньше уверенности и больше надежды. И почти в половине случаев хуже подготовленная, травмированная, либо просто плохая команда становится победителем.

wode4566 Проверенный
Проверенный

Эндрю Лорни был жестянщиком и слесарем по профессии, еще он играл в крикет. Кем он уж точно не был, так это вратарем. Тем не менее, Лорни, как и любой уважающий себя шотландец, никогда не отказывался от бесплатной еды, выпивки и перспективы хорошего послеобеденного спортивного начинания. Поэтому, когда ему и его товарищам по крикетному клубу Абердин Орион предложили поучаствовать в Кубке шотландской футбольной ассоциации 1885 года, они не отказались. Правда, приглашение было предназначено не им, а соседям – футбольному клубу Орион. Но на заре существования футбола это было не так уж важно. Крикетисты одолжили, выпросили, наворовали необходимую форму, переименовали себя в Бон Аккорд и 12 сентября выдвинулись в дорогу. Лорни досталось невероятное задание – охранять ворота своей команды.

Их соперники – Ред Лихтис (Red Lichties – "Красные фонарики" — в честь фонарей, которыми рыбацкие лодки направляли в гавань, подальше от опасностей, таящихся в Северном море) были опытной, хорошо организованной командой. "Фальшивые" футболисты не имели ни единого шанса.

"Круглый оказывался в сетке сорок один раз, но пять голов были отменены",- сообщал Шотландский спортивный журнал.



Это был унылый день для Лорни, не в последнюю очередь потому, что в воротах на стадионе Гейфилд Парк не было сетки. Каждый раз, когда соперник забивал, Лорни приходилось самому бежать за мячом и возвращать его на поле. Но он выдержал это, получив в награду поражение со счетом 36:0 – до сих пор самый крупный разгром в истории взрослого британского футбола.

Но они были не одни такие счастливцы. Пока Бон Аккорд терпел крушение, всего в восемнадцати милях у Абердин Роверс дела были не намного лучше. В том же турнире они играли против Данди Харп: получалось у них практически так же плохо. После окончания матча судья решил, что Данди выиграли со счетом 37:0. Но не тут-то было: спортивная справедливость восторжествовала, и было решено, что Харп забили всего 35 скромных мячей.

В современном же футболе двузначные числа на табло – это неслыханно. Взгляните на историю клубов: их самые большие победы и поражения почти всегда случались несколько десятков лет тому назад. Лорни бы в это не поверил, но голы сейчас – редкость, они очень ценные, и относятся к ним соответственно.

Именно поэтому во всем мире хороших бомбардиров так любят болельщики и желают заполучить клубы. Тревор Фрэнсис, первый английский игрок, за которого заплатили 1 миллион фунтов, был нападающим, как и Алан Ширер, купленный за 15 миллионов в Ньюкасл из Блэкберна в 1996 году; как и Энди Кэрролл, проданный Ньюкаслом в Ливерпуль за 35 миллионов в январе 2011 года.

Действительно, если взглянуть на список рекордных трансферов за всю историю футбола, то можно увидеть, что подавляющее их большинство – это сделки по форвардам или атакующим полузащитникам: от Хуана Скьяффино до Диего Марадоны и от Жана-Пьера Папена до Криштиану Роналду.



То же самое и с обладателями Золотого мяча — самой престижной футбольной награды. Лишь тройка игроков защитного (и то с натяжкой) плана получали этот трофей после Франца Беккенбауэра в 1976-м – Лотар Маттеус, Маттиас Заммер и Фабио Каннаваро – и все в те годы, когда приводили свои команды к победе на больших турнирах. Единственным вратарем, которому вручили Золотой мяч, был легендарный Лев Яшин из московского Динамо в 1963-м.

В других случаях эта безделушка разыгрывалась между атакующими игроками – награда за их магию (Лионель Месси), за беспощадность к противнику (Андрей Шевченко, Майкл Оуэн) или что-нибудь другое.

В футболе многое решает случай и фортуна; все, на что мы можем надеяться – это выжать максимум из своей доли влияния на игру. Но выдающиеся бомбардиры, кажется, способны решать судьбу своего клуба, укрощать случайность. Такие игроки, как и их шедевры, — редкостны и драгоценны.

Неповторимость футбола

Гол – это больше, чем просто основной продукт футбола, ради которого 22 парня пыхтят и отдуваются в течение 90 минут. Это больше, чем причина покупать замечательных игроков для команд, а для тренеров – разрабатывать сложные оборонительные стратегии. Голы делают футбол таким, какой он есть. Ради них необходимо работать, они очень редки, их можно ждать часами. Футбол особенный, бесспорно. Это не просто прекрасная игра – это игра всего мира; на языке футбола говорят везде – от фавел Рио-де-Жанейро до степей Азии. По-другому и быть не могло. Но почему футбол настолько популярен – везде и всегда? За что люди его так любят?

За забитые мячи. Голы – это футбол. Их редкость и волшебство.

Возможно, самый простой способ понять, что делает футбол таким особенным, – выяснить, чем футбол не является. Для этого необходим механизм сравнения его с другими, похожими видами спорта. Игра в них должна происходить на определенном виде поля с финальным свистком, и каждая команда должна набрать больше очков, чем соперник. Бейсбол, лакросс, регби, американский футбол и хоккей (на траве и на льду) – все это игры того же рода, что и футбол.

Но, несмотря на то, что в общих чертах они похожи, футбол явно отличается. Результат в футболе определяется редкими событиями – голами, которые окружены морем дополнительных событий: подкатами, передачами, аутами. Он отличается тем, что вещи, решающие исход игры, случаются очень редко, при том, что передачи и т.п. – обычное дело. Именно благодаря этой редкости – разрыву между прилагаемым усилием и результатом – футбол приобретает свой шарм.



Но редкость – это субъективное понятие: если вы забиваете раз в месяц, а я – раз в год, то ваше редкое, для меня – очень даже частое. Поэтому, чтобы определить, насколько редкими являются голы, нужно сравнить футбол с вышеперечисленными видами спорта.

Для этого мы собрали информацию об играх целого сезона 2010 и 2011 года в топ-лигах хоккея, футбола, американского футбола и регби. А это: 1230 игр НБА, 1230 игр НХЛ, 380 матчей Премьер-лиги, 256 игр НФЛ и 324 игры в регби. Мы рассчитали количество голов, ударов (если они возможны) в минуту, а также соотношение удачных и неудачных попыток набрать очки в каждом виде спорта.

Нужно было провести несколько корректировок, чтобы такое сравнение было возможным. Система американского футбола с шестью очками за тачдаун и тремя очками за гол в ворота, баскетбольная система с двумя очками за бросок со средней и близкой дистанции, трехочковым броском и одним очком за штрафной – все это нужно было трансформировать, чтобы сравнить с футбольными голами. Смысл в том, чтобы посчитать, сколько раз команда забивала гол или его эквивалент. При более простом анализе мы просто посчитали общее количество таких удачных попыток команды, а в более сложном – соотнесли их с ценностью, количеством очков, которое они приносят. Хотя, как оказалось, в этом не было необходимости.

Два вида спорта очень сильно выделяются. Если американский футбол, регби и хоккей примерно на одном уровне, то в баскетболе эта цифра в несколько раз больше, чем у других. Футбол же отстает от баскетбола примерно на 50 удачных попыток за игру, от других – тоже довольно существенно.

Если баскетбол в этом плане – это ЛеБрон Джеймс, то футбол – Лионель Месси, присевший на корточки, чтобы завязать свои бутсы. Может быть, никого и не удивит, что в футболе забивают меньше всего, но такой огромный отрыв – это просто ошеломляюще.

Не менее важно, что футболисты предпринимают и меньше попыток забить гол – в среднем чуть больше 12 ударов за матч. В хоккее эта цифра поднимается до 3-, а в баскетболе – 123.



Прелесть футбола в том, что он заставляет болельщиков и самих игроков ждать своего вознаграждения. В американском футболе тачдауны и голы случаются каждые девять минут, в регби – каждые 12, в хоккее – каждые 22. В футболе команда забивает в среднем раз в 69 минут. Футбол – это спорт "отложенного удовольствия".

Но это также и ужасно "неэффективный" спорт. В введении мы упоминали, что Opta зафиксировала 2842 события во время финала Лиги чемпионов 2010 года между Интером и Баварией. Два из этих событий были голами Диего Милито, котрого Моуриньо подписал более, чем за 20 миллионов фунтов предыдущим летом. Два из 2842. Это один год на 1421 событие. Ни в одном другом спорте не требуется столько усилий для того, чтобы случилось то, что действительно имеет значение.

Все это делает футбол таким, какой он есть, – особенным. Необходимо приложить такое невероятное количество усилий, что каждый гол приносит намного больше радости и просто-напросто становится важнее. Поэтому наша игра так захватывает. Любой гол в любое время матча может принести победу или поражение, восторг или отчаяние. Гол – это прелесть футбола, редкая и желанная.

Голевая засуха

Нам известно, что голы со времен дебюта Эндрю Лорни случаются все реже и реже. Но почему? Это не совсем ясно.

Игнасио Паласиос-Уэрта, преподаватель в Лондонской школе экономики, в свое время очень заинтересовался забитыми мячами и результатами матчей в футболе. Он решил выяснить, изменилось ли среднее количество забитых мячей с начала существования организованного футбола. Для этого он, как любой хороший экономист, собрал всю доступную информацию и принялся ее анализировать. А это данные о забитых мячах во всех играх английских профессиональных и любительских лиг с 1888 по 1996 год – 119 787 матчей.

Паласиос-Уэрта сосредоточился на высшем дивизионе. Он выяснил, что с годами количество голов сокращалось. В конце 19 столетия и вначале 20-го частота в высшем английском дивизионе составляла примерно четыре с половиной гола за игру.

Она продолжала падать до изменения правила офсайда в 1925 году, сократившем количество противников между игроком и воротами с трех до двух. Забивать стало легче, и количество голов в матче резко подскочило примерно на одно взятие ворот за матч. Тем не менее, до перерыва на Вторую мировую частота упала в среднем до трех. После возвращения организованного футбола наблюдалось увеличение частоты, но к 1968-му показатели опять остановились на тройке забитых мячей, а к 1996-му – 2,6 в матчах Премьер-лиги.



И это несмотря на, казалось бы, убедительные аргументы в пользу того, что количество голов должно было со временем расти. Если взглянуть на другие сферы деятельности человека, то становится ясно почему. Поля и игроки стали обслуживаться намного лучше, качественней стала экипировка, клубы могут собирать лучших игроков со всего земного шара. Все со временем становится лучше.

Джефф Колвин приводит этот аргумент в своей книге "Переоцененный талант": "Абсолютно очевидно, что стандарты качества стремительно растут практически в любой области,- пишет Колвин. – Люди все и везде делают лучше". Среди самых показательных примеров он указывает на то, что нынешний рекорд среди высших школ Англии по марафонскому бегу на 20 минут лучше показателя олимпийского чемпиона 1908 года.

Если предположение Колвина верно, то среднее количество забитых мячей в одном матче не должно было уменьшаться. Конечно, не только нападающие, но и защитники с вратарями со временем стали играть лучше. Но улучшение защитной и атакующей игры должно было проходить равномерно, и мы бы могли наблюдать столько же голов, сколько наблюдали сто лет назад. На самом же деле — это не так.

Почему же тогда голы случаются все реже? Изменения правил – правило офсайда 1925 года, три очка за победу 1981 года и ограничение передачи на вратаря 1992 года – лишь незначительно повлияли на это (если вообще повлияли). Две мировые войны также существенно не изменили тенденцию.

На заре существования футбола разрыв между "любителями" и "профессионалами" был не так велик. Но со временем появилось множество дивизионов, и, например, в Премьер-лиге играют намного более качественные игроки, чем в третьей, четвертой лиге Англии. Если дело исключительно в более рафинированном таланте современных игроков – не в тактике или тренировках, то более талантливые голкиперы должны лучше ловить мячи, защитники должны быстрее и качественнее отбирать мяч, полузащитники с большей скоростью и выносливостью гонять от штрафной до штрафной – все это, предположим, уменьшило частоту забитых мячей. Тогда это в разной степени отразилось бы на матчах высшего и низших дивизионов: больше таланта – меньше голов.



Чтобы проверить эту гипотезу, первым делом нужно подтвердить, что между игроками разных дивизионов действительно присутствует разница в таланте. Для этого достаточно взглянуть на Кубок Англии – турнир, где команды разных уровней регулярно встречаются друг с другом уже более сотни лет. В наше время, начиная с четвертьфинала и выше, в этом соревновании можно увидеть в основном команды из Премьер-лиги. Есть и исключения (Миллуолл и Кардифф Сити в финалах 2004 и 2008 года соответственно), но общая тенденция очевидна. Хотя еще 50 лет назад о таком не было повода говорить.

Это убедительное доказательство того, что разница в таланте и умениях между игроками разных дивизионов с годами увеличивалась.

Но ключевой вопрос таков: как растущая пропасть между талантами и "бездарями" влияла на разнообразие частоты забитых мячей в разных футбольных дивизионах?

После глубокого статистического исследования Паласиос-Уэрта выяснил, что никак. Год за годом со времен Второй мировой войны распределение голов между разными дивизионами в Англии было идентичным. Общее впечатление оставалось неизменным, независимо от того, насколько хороши были игроки. Уровни мастерства возросли, но у всех по-разному. Хотя нынешний защитник Премьер-лиги, который намного лучше, чем его коллега из 1948 года, и защитник Чемпионшипа, который не намного лучше послевоенного аналога, ни в коем случае не играют одинаково эффективно.

Из всего этого можно заключить, что голевая засуха во всем мире – это не следствие исключительно улучшения качества игры футболистов.

Мы выяснили, что с конца викторианской эпохи забитые мячи – это радость, которая становится все более редкой. Это происходит не из-за изменений в правилах, не из-за международных катаклизмов или роста уровня лучших игроков. Нет, дело в чем-то совсем другом, что делает футбол таким "воздержанным" видом спорта. Голы становятся более редкими из-за того, что сама природа игры подвергается изменениям.

wode4566 Проверенный
Проверенный

Есть две истории футбола. Одна рассказывает о чудесных игроках, их изобретательности, хитрости и волшебстве, о постоянном совершенствовании, которому нет предела. Чтобы ее увидеть, достаточно взглянуть на игроков, олицетворяющих различные футбольные эпохи: Ди Стефано, Пеле, Марадона, Зидан, Месси – каждый из них открывал новый горизонт, новый способ стать лучше, вывести игру на новый уровень.

Но есть и вторая история – история людей, которые делают все возможное, чтобы остановить футбольных волшебников. Нет, не защитники – тренеры, которые изобрели катеначчо, зонную опеку и все остальное; все это придумано, чтобы не давать атакующим игрокам возможности демонстрировать свое мастерство. Даже тики-така, отточенная до совершенства в Барселоне и взятая на вооружение сборной Испании, считается, прежде всего, оборонительным стилем – "пасеначчо". Игроки становились лучше, пока "взрослела" игра: теперь они быстрее бегают, сильнее бьют, быстрее финтят и точнее отдают передачи. Но развивались и способы борьбы с ними.

Эти способы: ловушки офсайдов, прессинг, зонная опека – причина того, что забитых мячей становится меньше. Тактики и стратегии стали сложнее. Если отдельные футболисты расширили пределы своих возможностей, то команды нашли способы им противодействовать. Со временем в футболе все лучших и более одаренных спортсменов необходимо все эффективнее сочетать друг с другом, располагать на поле; в результате, вратарям приходится намного меньше мячей вынимать из сетки своих ворот.

Давайте взглянем на типичные тактические схемы разных эпох. Когда-то давно по семь игроков с каждой стороны играли исключительно на атаку, а на защиту – два опорника и один защитник. Со временем такая схема превратилась в венгерские и бразильские 4-2-4, где два игрока атаки были оттянуты назад. Потом появились излюбленные англичанами 4-4-2, а сейчас чаще всего используется один нападающий. Барселона и сборная Испании часто даже этого не делали, играя с "ложной девяткой". Пирамида перевернулась – это многое говорит о природе игры, которую мы любим. Если когда-то футбол был полностью сосредоточен на атаке, то сейчас – главное найти золотую середину между тем, чтобы забивать и чтобы не пропускать. Футбол вырос в сбалансированную между атакой и защитой игру. Когда благодаря тактическим изменениям появились команды, которые ориентировались на защиту, но все равно побеждали, противники подстраивались под их стиль игры. Цель игры в футбол теперь заключается в том, чтобы не допускать ошибки и заставлять ошибаться соперника.

Это отобразилось и на цифрах. Если бы Opta уже работала в 1910 году, то, скорее всего, фиксировала бы сотни касаний мяча у форвардов и совсем мало у защитников. Через сотню лет нападающие намного больше играют без мяча, чем их коллеги по команде. В среднем за игру в Премьер-лиге сезона 2010-2011 года защитники делают 63 касания мяча, полузащита – 73, а нападающие – всего 51. Это тревожная тенденция, если учесть открытие Паласиоса-Уэрты (со временем забитых мячей становится все меньше) и всеобщий переход к более защитной игре. Голы, которые и так были на грани вымирания, могут и вовсе исчезнуть.

Чтобы выяснить, когда должен наступить этот ужасный день, мы решили освежить данные об изменениях количества забитых мячей, собранные Паласиосом-Уэртой в 90-х.

Вместо нисходящей голевой тенденции мы обнаружили, что их количество выровнялось, а в последние два десятка лет и вовсе остается на удивление стабильным. Голы не вымирают, просто футбол нашел баланс между атакующими инновациями и защитными техниками.

С годами знания и футбольный опыт распространялись по всему миру, спортсмены заимствовали друг у друга успешные идеи и команды стали похожими. Большинство случаев, когда один клуб громил другой с большим счетом, не были связаны с тем, что игроки были талантливее соперника. Дело было в лучшем тренировочном процессе, тактике, организации и быстром взаимодействии на поле. Другими словами, крикетисты Ориона проигрывали больше не из-за плохого дриблинга и неточных передач, а из-за неорганизованности и тактического невежества.

Медленно, но уверенно, методом проб и ошибок – в основном благодаря исключению слабых сторон – команды стали похожи друг на друга. Они теперь выигрывают, забивая меньше мячей, чем раньше; среднее преимущество победителя за сотню лет упало от более чем одного гола за матч, до менее чем половины.

За столетие разница между командами сократилась примерно на 50%. А в последние тридцать лет, даже несмотря на то, что количество забитых мячей выровнялось, разница между забитыми и пропущенными продолжает уменьшаться.

Это позволяет предположить, что одно из самых распространенных клише – могущество и деньги топ-клубов привели к огромному разрыву между разными чемпионатами – может быть мифом, по крайней мере, в долгосрочной исторической перспективе.

В любом случае, конкуренция между футбольными лигами сейчас намного выше, чем 50 или 100 лет назад. Это делает забитые мячи еще более редкими, еще более ценными, чем раньше. Но ведь болельщики приходят посмотреть на голы!

Разве? Именно из-за этого неверного убеждения изменили правило офсайда, ввели три очка за победу и ограничили пас голкиперу. На самом деле фанаты хотят видеть матчи, где каждый гол имеет огромное значение и может решить исход игры.

Благодаря такому выравниванию и сокращению разницы между забитыми и пропущенными мячами, футбольная индустрия поставляет потребителю именно то, чего ему хочется: конкурентные, скупые на голы и напряженные матчи, где ни одна команда не имеет статуса крикетного клуба Орион.

Можно с тоской взглянуть на результаты матчей 1890-х, думая, что, чем больше было забитых мячей, тем было интересней. Но именно благодаря своей редкости и ценности каждый гол является настолько важным.

В настоящее время в английском футболе забивают в среднем 2,66 мяча за игру, если брать во внимание все дивизионы. Иногда чуть больше, иногда меньше – но в целом этот показатель на удивление стабилен. Так что в этом сезоне вы увидите примерно 1000 забитых мячей в Премьер-лиге, забитых или пропущенных. И в следующем тоже. И после него. Похоже, футбол наконец-то обрел свое равновесие.

МАРТИН ШКРТЕЛ ЗАБИВАЕТ ГОЛ, GETTY IMAGES

"Я играю, следовательно, я существую, — написал уругвайский писатель Эдуардо Галеано в своей книге "Футбол на солнце и в тени". — "Стиль игры – это способ бытия, раскрывающий неповторимость каждого сообщества и подтверждающий его право быть особенным. Скажите мне, как вы играете, и я скажу, кто вы. За многие годы в футбол успели поиграть по-разному; и выражение личностных особенностей каждого человека, а также сохранение этого разнообразия сегодня важны как никогда".

Это красивые слова, но их запросто можно понять неправильно. Во всем мире многие уверены, что иностранцы, иммигранты часто не могут уловить тонкости и нюансы новой для себя лиги. В Англии даже есть понятие "испытание дождливым вечером в Стоке" — там считают, что игроки определенного типа не подходят Премьер-лиге, если не могут играть под ливнем на стадионе "Бриттания".

Такая замкнутость и чувство превосходства характерны не только англичанам. Немцы считают, что Бундеслига не менее уникальна, чем АПЛ для англичан; испанцы и итальянцы также убеждены, что их футбол неповторим.

В некотором смысле это может быть правдой. От чемпионата к чемпионату могут меняться стили игры, судья может чаще или реже свистеть. Но когда дело касается действительно важных вещей, неповторимых чемпионатов не бывает. В ключевых аспектах (да и не только) самые сильные лиги мира (Германия, Англия, Испания, Италия) очень похожи. На вершине все тропы сходятся.

Это не значит, что в футболе происхождение игрока не играет никакой роли. В 2011 году экономисты Эдвард Мигель, Себастьян Сайег и Шанкер Сатьянат исследовали связь между гражданскими конфликтами (политическим насилием) на родине игрока и его поведением на поле – склонностью к нарушениям, получению желтых и красных карточек.

Основание для их исследования вполне понятно: в наше время многие из профессиональных футболистов приезжают из бедных, нестабильных и конфликтных стран, тогда как другие вырастают на богатом, стабильном и демократичном Западе. Влияет ли это на поведение во время матча? Как оказалось, да. Исходя из данных по сезонам 2004-2005 и 2005-2006 высших дивизионов Англии, Франции, Германии, Италии и Испании, а также Лиги чемпионов, Мигель и компания обнаружили связь, которую искали.

"Израиль и Колумбия – два примера стран, уже долгое время страдающих от гражданских войн (с 1980 года). Их игроки на удивление жестко ведут себя на поле. Защитник миланского Интера Иван Кордоба этому лучший пример: в сезонах 2004-2005 и 2005-2006 он насобирал двадцать пять желтых карточек".

ИВАН КОРДОБА (СЛЕВА) ПРОТИВ КЛАУДИО ПИЗАРРО, 2006-Й ГОД, GETTY IMAGES

То же самое наблюдается, если взглянуть на бедные страны с хромающей демократией. Хотя исследование и не объясняет эту взаимосвязь, оно подтверждает, что игроки из разных стран, с разными культурами и политическими историями по-разному ведут себя на поле.

Информации по этому поводу предостаточно. Давайте рассмотрим типичные тактические схемы, которые используют в Ла Лиге и Премьер-лиге. Данные Opta говорят, что испанские клубы использовали 4-2-3-1 в 57,8 % случаев в сезоне 2010-2011, англичане – лишь 9 %. Любимая схема английских клубов – классические 4-4-2 (44,3 %). Второй по популярности тактической схемой Премьер-лиги была 4-5-1, используемая в 18 %, а в Ла Лиге лишь в 1,3 % всех матчей сезона. Эти отличия указывают на разные тактические подходы к игре.

Посмотрим на различия в дисциплине. Если сравнить количество нарушений и предупреждений в Премьер-лиге и Испании за период с 2005 по 2011 год, можно заметить примечательную разницу. В матчах Премьер-лиги в среднем фиксируется 24 нарушения, а в Испании рефери свистят около 34 раз за игру – разница в 40 %.

С количеством предупреждений такая же история: в Англии судья показывает 3,2 желтые карточки за матч, а в Ла Лиге – 5,1; разница в 59 %.

Исследование Мигеля, Сайега и Сатьяната, которое мы уже вспоминали, также подтверждает эти данные. Они выяснили, что желтые и красные карточки в Испании показывают намного чаще, чем где бы то ни было.

Но ни одно их этих незначительных расхождений не влияет на исход матчей. Результаты поединков невероятно похожи друг на друга в футболе топ-уровня двадцать первого столетия. Наиболее существенные элементы спорта практически не отличаются в разных странах и лигах. А самый важный элемент везде один и тот же – редкостный, драгоценный гол.

Когда дело доходит до забитых мячей, все эти открытия и философия Галеано теряют свой смысл. Неважно, сколько в лиге иностранцев или доморощенных талантов; неважно, на кого вы ориентируетесь в тактическом плане – Ринуса Михелса и Йохана Кройффа или на Нерео Рокко и Эленио Эрреру, мастеров катеначчо. Ни малейшего значения не имеет, выходцами из каких стран наполнен чемпионат: скандинавами и французами, как Премьер-лига, бразильцами и аргентинцами, как Ла Лига и Серия А, или восточноевропейскими игроками, как Бундеслига. Может быть, английские футболисты действительно более энергичные и надежные, аргентинцы – проворные, бразильцы – изобретательные, а южнокорейцы и японцы – организованные трудяги. Ничто из этого не имеет значения, если взглянуть исключительно на голы в топ-лигах.

Данные UEFA показывают, что уже долгие годы четыре лиги находятся на голову выше всех остальных: Премьер-лига, Бундеслига, Ла Лига и Серия А. Но природа игры на высшем уровне одинакова. Неважно, где проходит игра, и откуда приехали футболисты: вы даже не представляете, насколько похожи главные компоненты и забитые мячи. Это "схождение" не наблюдается, например, в голландской Эредивизии, французской Лиге 1 и американской MLS. Чем ниже уровень – тем более явными становятся различия. Но наверху – все, в общем-то, на одно лицо.



Общий показатель забитых мячей в четырех топ-лигах – чуть менее трех за игру, при этом отдельные показатели чемпионатов практически не отличаются друг от друга. Можно с уверенностью сказать, что почти всегда зрители крупнейших футбольных лиг в Европе наблюдали более двух с половиной и менее трех забитых мячей в среднем матче последних десяти лет, независимо от того, в какой стране они ходили на стадион.

Но ведь это не то, чему нас учили. Нам постоянно говорят, что отличия в стиле, тактике и просто людях очень важны. В Италии игра более защитного плана, в Испании – более изящная, в Премьер-лиге – упор на физическую силу и зрелищность. Футбольная культура меняется от страны к стране, от континента к континенту. Мы же все это знаем.

Но как насчет забитых мячей? "Скажи мне, как ты играешь, и я скажу, кто ты", — писал Галеано. Естественно, в Англии подавляющее большинство голов должно случиться после подач с фланга и ударов головой, в Испании – после длительных комбинаций, а в Италии после молниеносных контратак?

Как бы не так. Те компоненты игры, которые поддаются подсчету – вроде передач и голов – на вид очень похожи во всех топ-лигах. Opta в сезоне 2010-2011 насчитала, что средняя команда в среднем матче любой из четырех европейских лиг делала от 425 передач (Бундеслига) до 449 (Серия А). В Италии 54 паса (минимум) были длинными, в Германии – 59 (максимум); короткие передачи – в Германии 332, в Италии – 356. Это лишь мелкие, косметические различия.

В элитных дивизионах игра везде одна и та же. Если бы не футболки, вы бы не смогли отличить один чемпионат от другого.

"Схождение" наблюдается и в других показателях. Команды предпринимают примерно одинаковое количество попыток поразить ворота соперника (14) и попадают в створ (4,7), зарабатывают практически одинаковое количество угловых (около пяти), судьи везде ставят около 0,14 пенальти за матч.

Количество штрафных ударов, кроссов и мячей, забитых головой, тоже почти одинаковое.

Несмотря на то, что в Испании судьи свистят намного чаще, а в Англии игра быстрее, чем в Италии, эти различия не так важны, как нам кажется. Игра может более ощутимо меняться от года к году в одной лиге, чем от одной страны к другой.

Стереотипы могут навязать нам мысль, что мы все разные. Но когда доходит до того, что действительно имеет значение, если урезать игру до основных ее компонентов, то все мы одинаковые. Мячи забивают все так же редко, и голы все так же красивы, где бы игроки мирового класса ни делали свою работу.


Вернуться в Флудилка

cron